You are viewing strochkov

Владимир Строчков [entries|archive|friends|userinfo]
Владимир Строчков

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Ghost-guests [Oct. 5th, 2028|01:05 pm]
link65 comments|post comment

Античненькое [Mar. 2nd, 2015|07:39 pm]
[Tags|, ]

Эдип в Колоне
(мультиаллюзии)


То не ветер ветку клонит,
не дубравушка шумит,
то слепой Эдип в Колоне
Персефоне говорит:

– Извела меня кручина,
подколодная змея:
где всех бед первопричина,
от которых гибну я?

Жертва жалкая Эриний,
я бездомен, как клошар.
Мне влупили синий-синий
приземлёный чёрный шар.

Сфинкс мою разгадку кроет
про три срока бытия,
то как зверь она* завоет,
то заплачет, как дитя.

Век скитаться Антигоне
со слепым, как Вечный Жид,
за неё сердечко стонет,
как осенний лист дрожит.

Персефона (недовольно):
– Жил бы, старый, не по лжи.
Если ранят тебя больно,
отделенному скажи.

Ты отца угробил силой,
мать твою повёл к венцу.
Знать, сулил твой рок с могилой
обвенчаться молодцу.

Говорит Эдип, стеная:
– Тут конец мой роковой,
приюти меня, родная,
в тесной келье гробовой.

Вот к последнему ночлегу
призывают голоса.
Пропадай, моя телега,
все четыре колеса.

Я угробил папу Лая
этой самою рукой.
Расступись, земля сырая,
дай мне, молодцу, покой.

Тут в Аид нисходит старый,
в огнь и серны облака.
Сквозь огонь и дым пожара
тянется его рука.

И запомнится, как сказка,
как манящие огни,
эта жуткая развязка,
что его венчает дни.

_________________________
* Сфинкс, Сфи́нга (др.-греч. Σφίγξ, Σφιγγός, «душительница»)
как имя собственное является существительным женского рода
и не склоняется. В качестве имени нарицательного слово
«сфинкс» является существительным мужского рода
и склоняется по второму склонению.


20.07.2010, Верхнее Ступино.
link5 comments|post comment

Футурологическое [Feb. 22nd, 2015|08:33 pm]
[Tags|, ]

Будни

1. Утро

Дозиметром проверив простоквашу,
пробоотборник сунул в винегрет,
позавтракал и, в дафлбэг засунув
три магазина, россыпью с полсотни,
штык-нож, миноискатель, супертул,
баллон “Черемухи” и термос кофе,
шприц-тюбик антидота, бутерброды;
под куртку натянул бронежилет,
проверил ампулу в воротнике
и гейгера в кармане по привычке,
за пояс сунул стечкин и беретту
и, пристегнув с гранатами подсумки,
примкнувши магазин и передернув
затвор, АКМС наизготовку —
и можно отправляться на работу.
Не сняв цепочки, отпираю дверь,
просовываю ствол в дверную щелку,
даю две-три коротких влево-вправо,
пригнувшись, на площадку выхожу
и, для очистки совести, — подствольным
контрольный выстрел в лестничный колодец,
а следом Ф-1 и РГД.
Стою, пережидая рикошеты;
спускаюсь вниз. Там, у парадной двери
пристроившись за ящики с песком,
концом ствола приоткрываю створку
и веером простреливаю двор.
Затем, миноискателем прощупав
проходы в минном поле — осторожность
не повредит — ползком миную двор,
а дальше — перебежками, бросками,
переползая, скидками — к метро;
прыжком на неподвижный эскалатор,
скачками по ступенькам, оскользаясь
на липких лужах и с обеих рук
шмаляя на ходу по-македонски.
В вагоне, натянув противогаз,
читаю “Послезавтра”, “Штурмовик”,
просматриваю “Знамя газавата”,
“Звезду востока”, “Вестник ваххабизма” —
рекламу, объявления о казнях
публичных, распродажах — и дремлю,
не отрывая пальца от гашетки…
Привычное начало мирных будней,
как двойники похожих друг на друга.

2. Вечер

Придя с работы — кашу с молоком,
противно отдающим гексагеном,
чай, бутерброды с конской колбасой;
потом TV. Изображенья нет,
но новости послушать не мешает.
Гортанный, хищно цокающий говор
ведущего. В уме перевожу
обрывки фраз. События… О спорте…
И только выключаю на рекламе,
как в дверь звонят. Системы “свой-чужой”
не запускаю: никого не жду
сегодня в гости — ни друзей, ни близких,
ни Абдуллу и Хачика из крыши,
а из соседей вряд ли кто рискнет
в такое время. Не вставая с кресла,
взвожу затвор, стараясь чтоб не лязгнул,
и прямо через дверь, не открывая,
на уровне груди без остановки
высаживаю целый магазин,
вставляю новый, жду, не шевелясь,
минут пятнадцать, но за дверью тихо,
ни клацанья, ни ругани, ни стонов:
рука и глаз меня не подвели.
Ну, что же, день прошел, хвала Аллаху!
Стелю постель, кладу у изголовья
гранаты, нож, фонарь и автомат,
а под подушку стечкин и беретту
и спать ложусь, укрывшись ПХЗ.
А завтра снова будни. Завтра вторник.
Еще три дня — и снова уик-энд,
и — в бронетранспортере — на природу:
друзья, шашлык, кумыс или айран,
овечий сыр с киндзой и базиликом
и чай с дымком, нугой и пахлавой,
и — свежий воздух! Без противогаза,
в одном, блин, респираторе!..
Все. Все!
Ишь, размечтался. Да, до уик-энда
всего три дня, но надо их прожить.
А завтра в пять подъем. Дел просто прорва:
ментовский тир, намаз и каратэ,
потом — бегом на курсы выживанья,
а к девяти — весь потный — на работу,
пасти овец на Ленинских горах
да отбивать набеги МГУ:
у них там профессура! — сплошь абреки.

20.09.99, Уютное.
link11 comments|post comment

Автохтоническое [Feb. 15th, 2015|06:34 pm]
[Tags|, ]

*   *   *

Изумленные народы
наблюдают, зинув рот:
россиянин, царь природы,
по-над западом встает.

Он с ухватистой ухваткой,
с топором через плечо.
Под сопревшей плащ-палаткой
бьется сердце горячо.

Под ухабистой ухмылкой —
телогрейка нараспах.
Тело пахнет лесопилкой,
Колымой, тюрьмой и ссылкой,
русским духом пахнет пах.

Что нельзя вегетарьянцу,
самоеду в самый раз.
Что мерзотно иностранцу,
то туземцу тешит глаз.

Что невместно джентльмену,
славянину само то.
Он выходит на арену
в фиолетовом пальто.

Крест размером с панагию,
цепь златая до пупа:
пусть завидуют другие,
те, европа-шантрапа.

Золотой тяжелой гайкой
каждый палец оснащен.
Он выходит с балалайкой
под оранжевым плащом,

затевает серенаду:
«Ой ты, милая моя!..»
Ничего ему не надо,
только радость бытия.

Он танцует с самоваром,
раздувая сапогом,
а в груди горит пожаром
сизокрылый самогон.

Он с ветвей сбивает клюкву,
околачивая кедр,
и, перстом в ноздрю проникнув,
достает богатства недр.

В этой маленькой козявке —
что угодно для души:
министерства, тресты, главки,
пелемени, шшы, боршшы,

истребители Сухого,
танки, санки и кивот,
«Воскресение» Толстого,
достоевский «Идиот»,

мазь Вишневского и Ленин,
трихопол и анаша,
дум высокое стремленье
и широкая душа.

Басурман не ест свинину,
так же самое еврей,
но доступно славянину
мясо всяческих зверей.

Наслажденье битвой жизни
славянину по душе.
Ну-ка, солнце, ярче брызни!
Шибче дрызни! И — туше!

Что в россиях неподсудно,
то европам не дано:

«им, гагарам, недоступно;
нам, татарам, все равно
».

18.09.99, Уютное.
link21 comments|post comment

Аксиологическое [Feb. 8th, 2015|08:27 pm]
[Tags|, ]

*   *   *

И длилась битва день и ночь между Добром и Злом.
Злом одержимый брал Добром уменьем и числом.
Добром просил его не брать, чтоб было все путем,
и норовил его достать катаньем и мытьем.
Злом укатался над Добром и смылся без следа,
и был питательный бульон ему с гуся вода.
Как кур во щи, как тать в нощи, прокрался он, как вор,
и взял уменьем и числом, и скрылся за бугор.
Но с кулаками был Добром, с киркою и с багром,
и он прознал, что хитрый Злом питался за бугром,
и тихой сапою Добром подкоп заделал в Злом
и шнур гордиев завязал бикфордовым узлом,
с хорошей миной заложил и когти подорвал.
Весь день отягощенный Злом раскапывал завал.
— Добро же! — пригрожался Злом, но вырыться не мог,
хоть рыл уже не чуя рук, не покладая ног.
— Совсем урылся бедный Злом — злорадствовал Добром
и довершил его погром киркою и багром.
В печенку, в селезенку, в бок и в Бога душу мать
накостылял ему Добром, чтоб Злом не мог восстать,
и доброй сотней костылей прибил его к скале,
чтоб пусто было от него ему и всей земле.
И стало пусто на земле, безвидно и светло,
и лишь Добром над ней ширял с киркою наголо,
с хорошей миной на лице, с багром наперевес.
Но, наширяться не успев, со всем Добром исчез.
Куда с Добром совсем пропал, вопрос, а где ответ?
Добро бы, скажем, улетел, а то сошел на нет,
туда, где есть ответ, куда, но нет на нет суда,
а тут вопрос, но нет как нет из нет пути сюда.
Как лучше он хотел, Добром, да, видно, не судьба.
Вот так между Добром и Злом закончилась борьба.
Вопрос: кому из них двоих сильней не повезло,
и чем закончилась борьба между Добром и Злом?

20.09.1994г., Уютное.
link5 comments|post comment

Культурпроцессуальное [Feb. 1st, 2015|10:29 pm]
[Tags|, ]

* * *

Толкаясь шестом и сплывая за мысленный мыс,
примерно в седьмом ты промерил фарватер искусства.
В обросшее днище толкнулась глубокая мысль,
что в светлые ночи из омутов смутные чувства

всплывают по саммитам. Явь обрела моноритм
больших иноформ, проскребающих днищами банки.
Стада инотавров сплываются в наш лабиринт;
их лики, оправлены в длинные, блик, инорамки,

дрейфуют, как некий языческий иконостаз,
гигантскими мантрами рея на скатных глубинах
жемчужных течений и отмелей. Сетчатый страз
фасетчатых глаз их личинок, икринок, любимых,

их зубчатых жвал проедает густой кислотой,
желудочным соусом, джюсом пробелы в проблемах,
и четные пятна пленяют своей простотой
и яркой коррозией в точках контактов и клеммах.

Пахтаясь веслом и срываясь в немыслимый визг,
примерно в седьмом ты проверил праматерь колене.
В обрюзгшее брюхо пихнулась набрякшая мысль,
как, в сущности, членистоноги по духу коллеги,

сколь кольчаты черви интеллектуазных кругов,
тревожащих мертвою зыбью фарватер культуры,
когда караван презентаций — одна за другой —
идет по мэйнстриму, подъемля фуршет на котурны.

В такую путину здесь цедят богатый улов
дурачков усоногих и прочего зоопланктона,
чья фосфоресценция в гуще питательских слов
мерцает сытнее гнилушек Дидро и Платона,

и просто не светит Вольтер и не катит Мольер,
фильтруясь в пластинах культурграциозных корсажей
насквозь улетарных постконцептуазных маньер,
пастозных модернов, жюльенов и др. вернисажей.

По темным глубинам сплывают то вдруг косяком,
то поодиночке гигантские, блеф, хироманты.
Эсхатологический вывод пока не знаком,
но скатологический зреет и, став на пуанты,

натужливо рдеет, кряхтя набухающим ртом,
в стремлении сделать Как можно Большое искусство
по Гиннесу вкупе с Бедекером, чтобы потом
гигантские монстры питали высокое чувство.

Качает по соросам шмидтовых грантодетей,
культуромультуре сулится невиданный нерест,
блефускоискусство всплывает наверх без затей
на корм быкотаврам фронтиров, блиц, русских америк.

Худым паганелем болотных блатных пузырей
по тинистым заводям ловко скользят иномерки.
Бомбаж, барботаж, эпатаж, бормотанье, амбрей,
вулканы и гейзеры, грязи, мультурфейерверки.

Усатый блювал, выходя из несметных глубин,
фильтрует обзор вислоногого мелкого криля.
Мы скоро узнаем, кто был особливо любим —
Белинский, Вишневский, Зудим Степанцов, или.. или

мы носом учуем, кто двигал мультурный прогрыз
и кто оглашен контрацептом жантильного шарма,
помазан китовою амброй и мускусом крыс
и — чем еще мажет своих шестерней инокарма.

Цепляя стилом и дрейфуя в безмысленный стиль,
к примеру, в Таро и, во-первых, в форматы Госцирка,
эскьюзство обходит кругом симплегады и сцилл
на стройных котурнах, на ловких пуантах, на цырлах.

Оно устремляется в ясли больших иноферм,
к гигантским жюльенам, пельменям, хинкалам и мантам.
Сирены поют над молочными стоками терм,
Цирцея манит бархатистым искусным bel cunt’ом,

глубоким, как счастье. Кисельны его берега
и илисто дно, и извилисто русло, как нечто.
Вступает туда, где еще не ступала нога,
искусство, плацебо, бессмертно, прекрасно, блин, вечно.

14.06.99, Москва.
link2 comments|post comment

Контрамотное [Jan. 25th, 2015|09:45 pm]
[Tags|, ]

Обратный отсчёт

V


Типовой обратный отсчет перед пуском:
пять, четыре, три, два, один,
…здец.
Память, оптимальная пустынь,
господин
одичалых сердец.
Все с конца начинается, все с начала,
негатив обращается в чистую пленку.
Как случилось, как оно так одичало,
что пожилой мужик
очутился вперед ребенка
и, задыхаясь, бежит?
Как и где обретается этот опыт лишений,
этот тугой откат
на дистанции прямого выстрела
от падающей мишени?
Все, что выстрадал,
все, чем был (как считал) богат, –
все ушло в ходы сообщений
и не вышло назад.

IV

Ничего не вышло.
Исходный рубеж. Отдышись,
разряди и сделай контрольный спуск.
Ну, и что это было? Неужто жизнь?
Ну, допустим. Тем паче, подсумок пуст;
вообще, все пусто. И у тебя незачет.
То ли все в молоко, то ли бил холостыми,
то ли дал упреждение на фигуру бегущей пустыни,
то ли что еще.

III

А что еще?
Можно после отбоя сходить на мишенный бруствер
выковыривать из глинозема мертвых железных ос,
только мятый томпак не вернет ни упругого хруста
свежей зелени, ни озона весенних гроз.
Собери с огневого пустые остывшие гильзы.
Сдай по счету. Последний солдатский долг.
Оптимальная пустынь имени Кена Кизи.
Сделай выдох.
Сделай глубокий вдох.

II

Никогда ничего не проходит даром.
От волос осталась одна гребенка.
Это как вам – чувства сделать товаром,
каждый день выплескивая по ребенку?
Нет, не даром, разве что вот бесплатно,
по частям, отрывая шматками душу,
оставляя потные пятна
на изученной за ночь части бывшей шестой суши,
то бишь третьего Рима (а четвертому не бывать).
Эта жизнь, прошедшая мимо,
несмываема, нерастворима.
Остается только с нее сплывать –

I

и приплыть по кругу на то же место,
по пути не открыв никаких Америк
кроме «плавали, знаем!», зато промерив
глубину значений, направления жестов,
силу и температуру течений,
крутизну и мутность новой волны
и познав круги, расходящиеся на пене,
если ловко бросать в эту муть «блины»,
одиноко стоя на берегу
островка, намытого земснарядом
и языком высовывающегося в море
рядом
с углубляемым устьем;
свой плотный ужас отдав врагу,
разделив победу со старым другом
и холодное завтра глотая наедине –
и любуясь последним медленным кругом,
от тебя расходящимся по волне вовне,
потому что внутри ему расходиться не в чем:
оптимальная пустынь, лысый пустырь, сорняки седин
и обратный отсчет по останкам речи:
пять, четыре, три, два, один…

12.09.99, Уютное.
linkpost comment

Археополитическое [Jan. 18th, 2015|08:35 pm]
[Tags|, ]

Две заявки на либретто.

1. Золото Рейна
(ратификация договора ОСНВ-2)


Эскадрилья «Вальхалла». Вечерний разбор полетов.
Командир
седина, усы, материт усталых валькирий.
Девы вяло в ответ бормочут: «Иди ты на Хель!
Надоело нам попусту крутить кольцо Нибелунгов,
петлю Нестерова, иммельманы, горки, бочки и развороты.
Мы хотим ходить на штурмовку. Зря нас, что ли, учили?
Где та линия Зигфрида? Где укрепления по Одеру-Нейссе?
Меняем все золото Рейна на один хороший Рагнарёк».
И, умолкнув, сидит с улыбкой одноглазый суровый Вагнер,
крутит сивый ус меж пальцев, растроганно размышляя:
«Ах, какие девчата! Золото! Хильд, Херфьётур, Скёгуль,
Гризодубова, Раскова, Осипенко, Байдуков, Беляков и Чкалов,
Геринг, Экзюпери и Линдберг, трижды Кожедуб и Покрышкин…
Вот и подросли мои орлята, отрастили крылья и зубы.
Милые, славные девчонки, боевая надежная смена!
Жаль, не видать им штурмовки. Всю жизнь возить будут почту,
распылять над мирными полями удобрения и ядохимикаты.
Что же мне так больно и так трудно? Я же честно сделал свое дело.
Нынче ночью напишу в Оперý напоследок. А после
на покой, на заслуженный отдых. Видать, пора мне».

2. Князь Игорь
(формирование национальной идеи)


Дело было в лохматом веке. Игорь сидел за столом
и искал человека, что плеснул бы ему в шелом.
Не дождавшись, рявкнул: «Доколе!», топнул полом о прахоря,
и уже кроваво над Полем занималась огнем заря.
Встала русая дева Обида, качаясь, из-за стола,
отрыгнулась белым, ругнулась черным, ушла.
Карна ухмыльнулась противно, Жля пробурчала: «Бля!»
Ярославна пела в Путивле с самовзводной башни Кремля
вслед полку князя Игоря: «Я полечу голубкой
сизокрылой…» Но эти игры, как обычно, кончились мясорубкой.
А потом половецкие пляски. Игорь сидит в тоске.
Перед ним, извиваясь блядски, Кончаковна в одном пояске
пляшет, плеща в ладоши, крутя худым животом,
завлекая… Но это позже было, сказано было: потом;
а сперва он от пуза шеломом испил у Каялы срам.
Но все дело кончилось «Словом». Жаль. Обида. Опера. Шрам.

08.09.99, Уютное.
link6 comments|post comment

Moralité lyrique culturologique [Jan. 11th, 2015|11:11 pm]
[Tags|, ]

Пигмалион

Che fai?..
Из речи тов. Д. Алигьери
на очередном съезде
творческой интеллигенции.


Пигмалион, удалившись от кипрских гетер,
уединился и выстроил дивную башню
кости слоновой; в ней жил и гармонии сфер
сверху внимал, не взирая на грешные шашни.

Башню он звал Галатеей. Надежно она
в лоне своем костяном и слоновом же чреве
анахорета укрыла от блуда, нежна,
но целомудренна, как то положено деве.

Он возлюбил Галатею до мозга костей,
но без перверзий, богиню на девственном лоне
страстно моля ниспослать ему с Галей детей
на склоне лет, аскетическом башенном склоне.

И Афродита к мольбам старика снизошла,
сняв непорочным зачатьем табу с менопауз.
Так башнедева во чреве своем понесла
и родила ему дочку по имени Пафос.

Дочь уродилась на славу: стройна, высока,
в маму костиста; была в ней и стать, и порода;
только врожденный дефект все изгадил слегка:
в ней не имелось отверстий для выхода-входа.

Это открытие в ней глубоко потрясло
тонкую душу ранимого Пигмалиона.
В лоно супруги, забросив семью, ремесло,
старец забился и в коме застыл, эмбриона
позу приняв. Так наказан был Пигмалион:
думал создать Галатею, а вышла Пандора.

Вот, господа, что бывает с творцом, если он
болен слоновой болезнью эстетского вздора.

06.09.99, Уютное
link1 comment|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]