?

Log in

Владимир Строчков [entries|archive|friends|userinfo]
Владимир Строчков

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Ghost-guests [Oct. 5th, 2028|01:05 pm]
Владимир Строчков
link65 comments|post comment

Баги [Dec. 5th, 2016|09:47 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

*   *   *

Не Елена – другая, – как долго она вышивала?
Осип Мандельштам


Двоится, расплывается, троит:
Елена? Юлия? Елена, но другая?
Все в памяти сливается. Сбоит
системный блок, растерянно моргая.

Смешалось все, как в доме у Обло…
Что это было? Боль? Соль? Горечь? Сласть? Кислинка…
Восстановить?.. Спасти?.. Обрывы и кросслинки.
…мовых? Нет! …мских?.. Да нет, уже слабо.

Одним концом пустая галерея
уходит в пустоту. Закрыть. Не открывать!
Скрипит… Винчестер? Короед? Кровать?

Воспоминания, сироп из сна и клея.
И все слипается, и чем расковырять:
Елена? Юля? Лора? Лея?

22.09.1999, Уютное.
link1 comment|post comment

Гиперфазия [Nov. 27th, 2016|06:54 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

*   *   *

Для связки слов сойдет любой предлог.
Одна-две буквы – и пошли союзы,
согласия, антанты, пакты –
чтоб, сделав предложение, никак ты,
любитель-подколесин шустрой музы,
большой ходок, дать задний ход не мог.
Больной на голову второстепенный член,
искатель повода, ключа, предлога,
окна, чтоб соскочить...
Но хрен-то: этот плен,
дар этот чертов, дан тебе от бога.
Ты на него подсел, и нет врача,
что мог бы излечить тебя, болезный.
И вот и ходишь, маешься, мыча,
ломая кайф, как сейф и связкой слов бренча,
тяжелой, легкой, бесполезной.

11.09.2003, Уютное.
link4 comments|post comment

Сомнологическое [Nov. 20th, 2016|11:18 am]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

*   *   *

В кромешном темени зерцающая мысль
фиксирует закат консервной банки
в гнилой рассол понтá.

В промежном семени кишеющая жизнь
несбудочна. Всё бытности-обманки,
анкеты-пустографки, кособланки,
опалесциместа.

За краем рта в распахнущей зияме
припадочно бликует идефикса.
Язык блефускует, обложен слов слоями,
он бледн, лежит и лжет.
Резец по старости тупица,
и клык у края стикса
дуплится, желт,
и корни сгнилой мудрости, извилисты,
торчат пеньками отжевавших слов.

На стуле хрупкое стрекочет часослов,
но храп его не слышит, густ и жилистый.

В трясине сна броженье и бомбаж,
по горло брод, у бреда сносит крышку
полудней жести. Вспучило этаж.

Храп дал беспрекослову передышку
на длинный миг – и снова рухнул ввысь,
в мгновенной серии аварий
и катастроф
круша хитин быстробегучих тварей,
что за мигнутный срок
успел снести настульный стрекулист,
тикучий секундарь, на пищий циферлист.

Они бегут, цепляясь друг за друга
сороконожками пустых сорокоустых рук,
и время движется по кругу,
и движется в пространстве круг.

И только сон, недвижим и упруг,
опутав тщупальцами всю округу.
лежит везде, как спрут или супруг,
что словно струп объял свою супругу.

01.09.2003, Уютное.
linkpost comment

Сенильное [Nov. 13th, 2016|06:27 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

*   *   *

Отбывающий пожизненную повинность
здешних мест обыватель и временный обитатель,
отбывать собираясь в иную обитель,
я пока еще только умом подвинусь
в эту сторону, сразу же скажут: спятил
старый дятел, откукареканый петел!
сколько раз вынимали его из кроличьих петель
разных теплых вязаных кофт и кружев,
и чулок, и заячьих хитрых скидок
на насильные вещи силком наружу,
он же вновь норовит внутрь, старый пидор!
видно, его безумие вроде спида
и не лечится. Хронического суицида
стрептоцидом не вылечишь…


Отъезжающий местный житель,
прибираясь щепотью, спрашивает: Куды теперя?
И доносит из-за приоткрытой двери:
Ждите ответа…
Ждите ответа…
Ждите…

01.10.2004, Уютное.
link1 comment|post comment

Il Salterio Nuovo [Nov. 6th, 2016|06:51 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

Псалом СУЧЬЯ

Дружно рубите сучья. На мачты пойдут стволы.
Щепки летят, щепки с каплями свежей смолы.
Откроют новые земли с вершины этой сосны.
Дружно рубите сучья. Наши планы ясны.
Наши задачи поставлены. Gott mit uns*!
Дружно рубите сучья. Гладко тешите брус.
Выше стропила, плотники! Вот он идет, муж...
Делите метры жилплощади на декалитры душ,
делите гектары пашни на версты жующих ртов,
тонны инсектицидов на урожай сам-сто,
киловатты энергии на поголовье станков,
мегатонны тротила на число едоков.
Дружно рубите сучья. Наши планы не ждут.
Будет jedem das seine** и каждому по труду,
от каждого по способностям и как можно скорей.
Дружно рубите сучья. Arbeit macht Frei***.
Один за всех uber alles****, при этом все — как один.
Дружно рубите сучья. Неважно, где мы сидим.
______________________________
*) С нами Бог! (нем.)
**) Каждому свое (нем.)
***) Работа даст свободу (нем.)
****) Выше всего, надо всеми (нем.)

29.02.1984, Москва.
link1 comment|post comment

Брадипсихическое [Oct. 30th, 2016|08:51 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

…обычный, заурядный человек,
но малость заторможенный. Однажды
он шел домой. На лестничной площадке,
задумавшись, прошел навылет стену
и вылетел с восьмого этажа,
но не упал, поднялся на девятый,
достал ключи и, отперев окно,
вошел на кухню, отварил пельмени,
откинул на дуршлак, полил сметаной,
собрался есть, но вдруг упал – и все.

Я видел тело. Вдребезги разбился.

03.10.2004, Уютное.
link3 comments|post comment

Dubbio acustico [Oct. 23rd, 2016|06:30 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

Живу уже на протяжении,
натянутом настолько туго,
что даже слабое движение
становится причиной звука.

Он раздается вширь в течение,
означив глубину и русло
звучания, то есть свечения
волны’ большой длины.

Как грустно,
что все, что длилось в продолжении,
едва подлившись, так иссякло.

Но в этом свете предложение
одно и внятно из десятка,
поскольку слабое свечение
значения – звучанье знака –
понятно лишь по истечении
(но не со временем, однако,
ввиду, откуда «протяжение»
скорее видится пространству).

Но есть ли смыслы в продолжении!
Ведь мысль куда небеспристрастна?

10.10.2004, Уютное.
link1 comment|post comment

Стишия стихические [Oct. 16th, 2016|06:23 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

Стишие поэтическое мемористическое
трагически-псевдопушкиноидное


Вот Умруя горько плачет:
умер Весья Неумру,
и глухим незарастётом
заросла его могилка,
и япамятник покрылся
весь итленья убежидом:
нынедикий Янароду
на могилку не ходок.


Стишие поэтическое
элегическое пушкинообразное


Люблю я пышное природы увяданье,
Но вовсе не люблю я скудное свое.


Стишие поэтическое
мемориальное заповитно-шевченкоидальное


Не забудьте, помяните
Тихой конской сапой.


Стишие поэтическое антропофагическое
гурманско-символистское внеблоковое


О доблестях, о подвигах, о мире
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простом гарнире
Перед мной лежало на столе.


Стишие поэтическое постакмеистическое
квазимандельштамоидальное


Сестры, алчность и мелочность, одинаковы ваши приметы.


Стишие поэтическое милитарное
симонийно-симоновообразное


Ты помнишь, Володя, аферы военщины,
Как шли затяжные глухие дела,
Как пиздили бабки усталые женщины,
Как стайка мильярдов в офшоры ушла?


Стишие поэтическое
расширительно-легитимационное крылововидное


А я бы блогера иного
Велел на стенке зарубить,
Коль в сексуальном смысле слова
Потребно власть употребить.


Стишие поэтическое патриотическое
твардовскоподобное


До чего ж мы с вами, братцы, удивительный народ:
Все мы знаем наперед. Только задом наперед.
link9 comments|post comment

Сurriculum vitæ [Oct. 9th, 2016|10:36 am]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

Джуниор
(младшенький)


Сынок побочный Калиостро.

Он прожил жизнь изрядно пестро:
«Уолдорф-Астория», сандал –
сеансы магий и мандал –
шандал, которым кто-то дал
по черепу – долги – скандал
с жидами денежного роста –
истории с мужьём мадам,
английский бокс и драки просто.

В магических единоборствах,
имея высочайший дан,
попал по пьяни в окна РОСТА,
был в общем мнении обосран,
хотел свалить на некий остров –
шанс не был дан.

Запой – остерии – Бедлам –
острог и кандалы, короста,
а там – два шага до погоста
за швальней, не за Notre Dame.

Он начинал довольно шустро.

Грызя науки и искусства
гранит и ногти, жил он тускло.
Решив, что знания не люстра,
но вечно алчущий костер,
и к ним нужны дрова – пиастры,
сперва per aspera ad astra,
потом спер кассу, из кадастра
талантов с сотню, аспид, стер.

Людьми – без струн и каподастра –
на медиаторах, и баста –
играть он был куда востер.

Любитель штофа и канасты,
глинтвейнов, шнапса, штосса, виски,
бифитера без швеппса, виста,
к тому же на руку нечистый
шельмец и шулер-аматер,
задира, дуэлянт, бретер,
знакомый коротко с Мефисто,
из Геттингена бузотер
был вскоре вытурен со свистом.

С вербовщиками перетер –
для них стервец такого класса
был только пушечное мясо –
и, оценив формат их кассы,
стать рекрутом, одним из массы
он не рискнул.

К бонапартистам
примкнул.
Он не был монархистом,
но, не рожденный пацифистом,
Дантону и его дантистам
он не одну башку свернул
шутя.

Потом как волонтер
был на Балканах. В Миссолонги
фамильна серебра солонки
у Байрона и вилки спер,
когда тот помер:
пригодится.

Затем попал к гарибальдийцам,
бил австрияков, врал своим,
и в красной кофте шел на Рим:
«Roma o morte!»…
Взяли Roma.
Гарибальдийцы были дома,
а он в гостях. Ужравшись рома,
в загуле был неутомим.
В разгаре пьяного содома
дал шороху, едва погрома,
духовной жаждою томим,
не учинил, затеял свару,
бутылки бил и бочкотару,
о чью-то голову гитару
разбил.
Был выслан.

В Посполитой
кутил со шляхтой родовитой,
упившись доброй оковитой,
лез с головою деловито,
под юбки панночкам, пся крев,
Ржечь изучать под подолами;
рубился с татарвой, хохлами
и за горами, за долами
узрел Россию, обмерев.

Из Польши, без гроша, потаскан,
махнул туда через Литву,
дорогой, местному блядву
потрафив, жрал одну листву,
обмылком прибыл на Москву
с полубутылкой да Савраской,
пред очи взыскан был, обласкан,
чинов искал, да не нашел.
Он развлекался месмеризмом,
свет преломлял девицам в призмах,
увлек дворянство спиритизмом
внедрял идеи гуманизма,
но слишком далеко зашел
и, получив большую клизму,
е-два живым же-три ушел
с ночной кобылой, сделав «рыбу»,
от царской милости и дыбы.

Разбойным стругом за спасибо
сплывал, одной сушёной рыбой
кормясь, по Волге в Астрахан.
Добыл халата, спер чапан,
чалму, ичиги, дастархан,
намыл тенге, купил Коран,
окончил медресе, муллою
выл с минарета иншаллою,
подался в хадж, Каабу зрел,
но без спиртного озверел,
Коран, чалму, ичиги пропил,
курил кальяном гашиши.
Так отощал – не видно в профиль,
глодали хвори, ели вши.
Скитался, нищенствовал с профи.

Продался в рабство за гроши,
отведал шестихвостой плетки,
не раз бывал забит в колодки,
с полгода выдержал без водки,
кляня хозяев от души.
Отъелся, сбег

и колонистом
подался в Трансвааль, к говнистым
голландцам-бурам. Воевал,
был снайпером-маузеристом,
позарясь на мундир английский,
ночами трупы раздевал,
чуть не попав под трибунал,
бежал в Зимбабве.

Был министром
финансов разом трех племен,
обворовав все три до нитки,
затем четвертым был пленен
и чуть не съеден.
Жрал улитки,
пиявки, пауков, акрид,
раз пять был чудом не убит.

Был колдуном – одни убытки.

Визирем стал, накрал лимон,
наклал в гареме, пил в серале,
но шаху евнухи доклали,
сердары набежали, шмон…
но ноги раньше сделал он,
спасая шкуру и богатства,
записку шаху на позор
насчет учить отца ебаца
оставив, шкода и позер.

Из сибаритства, хамства, барства
швыряя деньги, словно сор,
он посетил Багдад и Басру;
учеником Абу-аль-Касра
читал алхимии узор,
Великим Деланьем напрасно
уделал тигль из алебастра,
но ни гомункула забацать,
ни золота не смог. Засёр
свинцом и серой, хной и басмой
реторты, колбы, пол, ковер
и, получив лишь приступ астмы,
послал алхимию на k’ho:r.

Нашлявшись по миру сверх меры
и, то ль нанявшись на галеры,
не то нанявши галеон,
жрал солонину, нюхал вонь,
обрыдлой рынды слушал звон,
забыв про светские манеры,
блевал за борт; схватив холеру,
в гальюне жил. Сквозь явь и сон,
по грудь обхезав всю фанеру
вокруг дыры, наш кабальеро,
как подобает кондотьеру,
крыл в Бога, мать, христову веру
в семь этажей.

В гальюне он
и вплыл в туманный Альбион.

Полгода лопал хлеб без масла
и подъедался у людей,
потом, отменный лицедей,
подался в «Глобус», где прекрасно
лепил горбатого, актер;
за режиссуру взялся страстно,
поставил раком «Трех сестер»;
за три сестерция шатер
шекспиров продал, мародер,
слиняв.

Завел мясную лавку.
Свининой, птицей выставлял,
нахваливая, на прилавке,
былую кошку, крысу, шавку
и человечиной, гандон,
не брезговал.
Опять лимон
скопил.

Обратно вышел в люди,
ел серебром на севрском блюде,
на светских раутах бывал
и уж совсем было сдавал
в Сорбонне на диплом магистра…

Но жизнь свернула a sinistra.
И как-то все случилось быстро:
он взял пол-литра карабистра
в одном сомнительном бистро,
в другом добавил пол канистры,
и тут ему чердак снесло:
бордо, бардак, ломбер, ломбарды;
пиастры вытрясли бастарды,
за бакенбарды лангобарды
свели на плаху, то ль в зиндан.

Родне досталось пусто место:
за ним остались два триместра,
надежда смыться в два-три места
куда-нибудь туда, a destra,
пасюк по кличке Клитемнестра
да чей-то чёрный чемодан.

14.09.2003, Уютное.
link8 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]