?

Log in

Владимир Строчков [entries|archive|friends|userinfo]
Владимир Строчков

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Ghost-guests [Oct. 5th, 2028|01:05 pm]
Владимир Строчков
link65 comments|post comment

Глубокие Мюсли Вовы Большого [Jan. 31st, 2016|06:31 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]


Cмузи – это мюсли, разведенные слюнями.
ФБ фольклор


*
Кровь дурная да почва суглинок…
*
Шваркающей карьеристской повадкой
с кровавым подтекстом...
*
Скользкий полуостров.
*
Госгопкомпания.
*
Ток-шоу «Вправа голоса».
*
Чернослив, любимая ягода журналистов.
*
Его правление наложило изрядный отпечаток.
Под каждой дверью.
*
Федералы песчаных карьер.
*
Миницефальные органы.
*
Старперы, стартапы и сатрапы.
*
В жизни всегда есть место подвигу, выдвигу и задвигу.
*
Быть. Выть. Жыть.
Жуть!
link3 comments|post comment

Креационное [Jan. 24th, 2016|10:55 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

В кромешной тьме нащупать вход, на ощупь
войти в него, сказав в начале слово,
заделать свет, включая выключатель,
а также лампочку и ряд других предметов
инкогнито извлечь на этот свет
и дать им имена, и поименно
их перечислить: стулья, стол, диван,
жена, подушка, мухи, телевизор,
два сына, холодильник, тараканы,
плита, кастрюля, крошки... — и опять
сказав то слово, что и перед этим,
все ликвидировать одним движеньем пальца,
ввернув во тьму, и лечь в нее, и спать,
и утром обнаружить, что не вышло,
и это слово снова повторить
три раза с паузами. И уйти на службу.

В начале было слово. Но в конце
и в середине было то же слово,
и, видимо, другого слова нет.

03.09.1989, Уютное.
link7 comments|post comment

Глубокие Мюсли Вовы Большого [Jan. 17th, 2016|11:34 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]



Cмузи – это мюсли, разведенные слюнями.
ФБ фольклор


*
А он, мятежный, ищет дури,
Как будто в дури кайф какой.
*
Не сигарным от вас ухожу я, друзья, хьюмидором.
*
Онтологическое заболевание в последней стадии.
*
Газета «Из рук вон в руки».
*
Балет «Единое Озеро».
*
Вот уже и пятую колонну снесли. Вот-вот весь фронтон рухнет.
*
Туризм пошёл по миру.
*
Юзер и азер. Басня.
*
Лишил девушку невинности: устроил ей разрыв шаблона.
*
Вы Квентине Тарантине не хотите ли попасть
прямо в пасть?!
*
Хочется гладких апельсинов, без целлюлита.
*
Кадык – это рудиментарный орган,
служивший далёким предкам мужиков для кукареканья.
link1 comment|post comment

Организационно-техническое [Jan. 11th, 2016|12:37 am]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

– Как бы нам обустроить Россию.
Ну, не собрать, так хоть присборить.
Присоборовать.

Или, скажем, аккуратно попороть
и попоротое перелицевать.
Переоколпаковать.
Поротно.

То есть как бы нам
как бы реорганизовать Рабкрин,
но соборно.

Как бы это было бы чудно
и, право, славно.

Как бы это нам
это вам устроить.

Да как поненавязчивей
это вам навязать.


– Да как вам сказать.
Как бы это вам сказать
поэтичнее.
Попоэтичнее.

Как бы нам послать золотого А.И.
Так сказать,
от нашего стола.

Подальше
и потактичнее,
потактильнее так
дать
понять,
чтобы поняли.

1996, Москва.
link4 comments|post comment

Глубокие Мюсли Вовы Большого [Jan. 3rd, 2016|10:19 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]



Cмузи – это мюсли, разведенные слюнями.
ФБ фольклор


*
Пусть в кайф судьба забросит нас далёко.
*
Ешьте первое и второе, ибо третьего не дано.
*
О красавица младая,
я твой раб на всём готовом.
*
Вот и вышла она за деревню.
А хотела за принца.
*
Одинокой иголке снится толстая нитка.
*
Мне грузно от того, что свесилось с тебя.
*
Свежо придавленный, а вертится с трудом.
*
Послание Фомы с вложением перстов.
*
Наш интеллект нам никогда не тесен.
*
И, овладевшему знанием силой,
впредь тебе будет наука и жизнь.
*
Полетели, полетели — на Голгофу сели.
*
Поэтом можешь ты не быть,
но гражданином ты не можешь.
link4 comments|post comment

Восток снова дело тонкое [Dec. 27th, 2015|07:25 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

ОРИЕНТАЦИИ
(из неизданного То Сё)

1


Тихо сижу в провинции, словно мышка,
жгу свой фонарик ночами да порчу бумагу.
Словно сытая кошка, следит за мною наместник,
изредка трогает, когти не выпуская,
даже играть со мной лень ему, да и не к спеху:
слопает кошка мышку, едва та пискнет,
если ж не пискнет, слопает малость попозже.

2

Вот две вещи, добрый друг,
поразительные и
недоступные уму:

дивный нравственный закон,
изволением небес
помещенный внутри нас,

и отсутствие любых,
столь же дивное, следов
его действия — вовне.

3

Тощий рассыльный пришел из сыскной управы,
вызов принес от начальника для беседы,
шарил по всем углам маленькими глазами,
кричал: «Смотри у меня!..», «Сгною!..» и много другого,
топал ногами и трясся, как крупорушка,
взял три юаня и нехотя удалился.

Утром пошел для беседы в сыскную управу.

Гладкий начальник управы налил мне чаю
в тонкую чашку с узором из синих рыбок,
тихо со мной говорил, глаза положивши на пол:
«Смею ли я, ничтожный, надеяться?..» — говорил он,
«Соблаговолите ли вы?..» и много другого,

ласково улыбался и даже совсем не заметил
триста юаней в красивом узком конверте,
что заползли под его новенькую циновку;
провожал до порога, приглашал заходить почаще...

Знающий силу свою несуетен и деликатен:
тот, кто владеет мечом, им понапрасну не машет.

4

Кот на коленях, пес возле ног.
Что же еще?

Кот на коленях, пес возле ног,
в чайнике чай, рис в животе.
Что же еще?

Кот на коленях, пес возле ног,
в чайнике чай, рис в животе,
бумага на столике, кисточка в руке.
Что же еще?

Кот на коленях, пес возле ног,
в чайнике чай, рис в животе,
бумага на столике, кисточка в руке,
строка в голове, голова на плечах.
Что же еще?

Кот на коленях, пес возле ног,
в чайнике чай, рис в животе,
бумага на столике, кисточка в руке,
строка в голове, голова на плечах,
в сердце покой, мир на душе.
Чего же еще?..

Что же еще?

5

Держава живится налогом, чиновник со взятки.
Подарок чиновнику стоит поменьше налога.
Опять же, чиновник есть камень в основе державы.
Не станет чиновника — тут и империя рухнет,
а ежели взяток не станет, то сгинет чиновник.

Конечно, коль были бы деньги, давал бы обоим,
да ежели нет на обоих, то что тут попишешь?
Как видно, чиновнику дать — это все же разумней:
и деньги целей, и чиновник, и, значит, держава.
А денег державе не хватит — еще начеканит:
на то и империя, чтобы чеканить монету.

Вот если б чеканить я начал бы сам, то хватило б
и взятки давать, и уплачивать честно налоги.
Но это уж был бы урон, говорят, государству,
хотя не пойму, почему. За такое по локоть
империя руки оттяпает. Лучше уж стану,
как всякий порядочный подданный, взятки давать я,
доходы скрывать и пешком уходить от налогов:
и руки целее, и деньги, и власть, и чиновник.

6

Мухи меня одолели. Долги и мухи.

Липкой бумаги куплю на последние деньги.

7

Вот вечером третьего дня весеннего месяца мая,
на желтой циновке под персиком сидя цветущим,
при свете пионовой лампы раскинувши свиток,
любуюсь я рисовой матовой тонкой бумагой.

У этой бумаги шесть свойств и двенадцать достоинств,
и восемь разделов, и десять особых условий,
два способа споров, одиннадцать признаков санкций,
большой боковик из красивых зеленых юаней,
невидимый глазу узор в виде черного нала,
сплетенного с листьями трав восемнадцати видов,
и красная тушь на изысканных круглых печатях.

Какая во всем благородная здесь соразмерность,
какая гармония красок, цветов и оттенков,
какая спокойная плавность в периодах, фразах,
какое изящество тонких изломанных линий!

Мигает фонарь мой пионовый, скоро погаснет,
а я все сижу, оторваться не в силах от свитка,
и слезы восторга дрожат у меня на ресницах,
и влажны мои рукава от высокого чувства.

8

Скучно мне жить одному в моем захолустье.
Вырежу я из бумаги мелких бесов,
легковесных вертлявых бумажных змеев,
дам им большую волю на длинных нитках,
в город отправлю их с попутным ветром:
пусть-ка послушают, что горожане болтают,
на животе и спине у себя запишут.
Вернутся — я их почитаю. Все веселее.

9

Мне прохожий рассказал с предосторожностями —
на базарах толкуют небывалое:
были, люди говорят, многочисленные
чудеса и знаменья удивительные.

Власть сочла чудеса недозволенными,
объявила знаменья противоправительственными,
толкования их злонамеренными,
толкователей же несуществующими.

Но знамения вещь сверхъестественная,
чудеса тоже вещь неизъяснимая,
толкование же вещь лицензируемая,
подотчетная, налогооблагаемая.

Человеки тоже вещь государственная,
вот и сделали несуществующими
толкователей другим в назидание,
для острастки чудесам и знамениям.

10

Однажды в присутственном месте фискальной управы
я долго сидел, ожидая приемного часа.

Там мелкий чиновник, по локоть измазанный тушью,
сопя, прилежно писал большую бумагу.

Бумагами были покрыты весь пол и все стены,
и было уже не понять, где кончается эта бумага,
которую пишет чиновник, который сидит в этом месте,
и где начинается место, в котором сидит тот чиновник,
который все пишет и пишет, и пишет эту бумагу.

11

Ты пишешь, мой друг, с удивленьем
и грустью о новых идеях.
О выдумках сих непристойных
я тоже довольно наслышан.
Признаться, и мне они странны.

Когда мое дело решает
высокий и знатный чиновник,
не раз проходивший экзамен
и опытный в дел производстве,
могу ли я тут усомниться?

Когда же случайный прохожий
решать за меня соберется,
тем более в этаком месте,
где сотня таких соберется,
что может хорошего выйти?

Ведь если их сто соберется,
и это не пир и не драка,
то разве понять это можно,
зачем собрались? Разве только
чтоб сон сообща посмотреть.

12

Горит уютно розовый фонарик.
Горячий чай дымится в тонкой чашке.
Сверчок поет свою простую песню.
Тушь кончилась и вся бумага вышла.
Столица далеко. И мне не страшно.

13

Высокий чиновник Небесной управы
базар не фильтрует.
Зачем бы он станет следить за базаром,
ведь он за базар не ответит.

14

Ездил вчера я в город туши купить и бумаги,
масла для фонаря и корма для птиц и рыбок.
Шумно в городе и с непривычки странно.
Юноши ходят развязно, рук в рукава не пряча,
при обращении к старшим взора не опускают.
У юношей этих простые глаза свободных,
свободу понявших как право убить без спроса.

15

Сеет мелкий дождик.
Мелкий дождик целый день.
Холодно и грустно.

Влажная циновка.
С потолка опять течет.
Брызги на бумаге.

Мухи присмирели.
Тихо на стене сидят.
Мухам тоже скверно.

Тучи, дождь и ветер.
И дорогу развезло.
Никуда не деться.

Как-то все напрасно.
И вся жизнь как этот дождь.
Холодно и мелко.

И всю жизнь до смерти,
как дорогу, развезло,
никуда не деться.

Что же тут поделать?
Я как муха на стене,
тихий стал и смирный.

Брызги на бумаге.
Пусто, пусто на душе,
пусто на бумаге.

Тошно, одиноко.
Хоть бы кто-нибудь пришел.
Хоть с худою вестью.

Пусто на дороге.
Может, померли уже
все на свете люди?

Может быть, остались
только тучи, ветер, дождь,
барсуки да лисы?

Холодно и грустно.
Сеет дождик целый день,
мелкий, мелкий дождик.

16

Вот и вышло мне время ехать назад в столицу.
Вышедши из опалы, еду искать другую.

Радостно мне и горько, весело и тоскливо.

Радостно потому, что конец моему изгнанью,
а горько с того, что конец моей свободе.

Весело потому, что провинцию оставляю,
а тоскливо с того, что вновь ворочусь в столицу.

В сердце моем провинция, а на уме столица.
Сердце с умом не в ладах, и на душе тревога.

17

Прости, моя тихая обитель,
садик и хижина, прощайте.
Не прощайте — до скорого свиданья.

Вряд ли заживусь я в столице:
у того, кто кормится словами,
лишнее словцо лежит близко.

Полежит да и вылетит вскоре
вылетит — уже не поймаешь,
выскочит — назад не воротишь.

А того, кто кормится словами,
и ловить-то даже не надо,
вот он, в золоченой своей клетке.

Скажут: дочирикался, птичка,
вылезай из клетки золоченой,
полезай в соломенную клетку.

Так что я прощаюсь ненадолго,
клетка моей вольной несвободы,
дом моей свободы невольной,

хижина с соломенной крышей,
где порой жилось мне несладко,
но порой так сладко писалось.

18

Льстиво со мной говорил напоследок наместник:
съесть меня не успел — съеденным быть боится.
Кошка боится мышки, а мышка боится сыра,
знает, что сыр столичный в дворцовой лежит мышеловке.
Тронуть его опасно, а пренебречь невозможно:
очень будет сердиться главный дворцовый ловчий,
великий знаток сыров и покровитель мышек.

Славься же, император, государь Поднебесной.
Идучи в мышеловку, мышь тебе славословит!

19

Распищался я, глупец,
словно мышь под башмаком,
расшумелся не к добру:

в наше время ни за так
пропадает человек,
и следа не отыскать.

20

На последней четвертушке бумаги
на краешке столика пустого
последние строчки на дорогу.

21

Медленно вянет в лампе росток огня.
Кончив писать, бережно пересади
этот росток в бумаги и руки согрей.
Холод тогда останется только в груди.

Сентябрь-октябрь 1996 г., Уютное.
link9 comments|post comment

Поздравляю! [Dec. 24th, 2015|08:16 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, , ]

Christmas 2016 rus 4
link2 comments|post comment

Глубокие Мюсли Вовы Большого [Dec. 20th, 2015|11:21 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]



Cмузи – это мюсли, разведенные слюнями.
ФБ фольклор


*
Официальная оферта омерты.
*
Следите за контентом базара!
*
Бесстыжий, как слово суппозиторий.
*
Пустые гильзы глаз.
*
В ходе следственных действий
получено признание в любви к родине.
*
Экстремальные туры в Мордовию теплушками РЖД.
*
Укукарачивают.
*
Перевыполнили чашу терпения.
*
Торговый центр объявляет акцию
«Три дня на разграбление». Скидки до 10%.
*
Ну рассуди ты своей тыквой, Золушка!
*
Мне нравится, что можно быть смешной,
распущенной, что можно есть руками…
*
Странно, что звёздное небо над головой
ещё не исчезло.
link9 comments|post comment

Песня! О!.. [Dec. 13th, 2015|09:43 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

Высоко в небо вполз гордый сокол,
стерев до крови… нет, не до крови, –
до самой дупы стеревши крылья;
и там, высоко, он гордо реет,
как буревестник, он грозно вьется
ужом крылатым, таясь за тучей.
Он тщится крикнуть гортанным криком,
он весь клокочет, ужо свой грозный,
прямой, суровый и справедливый
в лицо безликим великим силам,
таким надмирным и подколодным,
он тщится бросить, как смелый вызов,
спросить за все с них. Но как тут спросишь?
Рожденный эхом спросить не может,
но лишь ответить. За все ответить:
за гордый вызов, козла, капусту,
волков позорных и злых пингвинов,
гагар, бакланов, за их базары…
Ну как тут спросишь, когда язык твой,
заклятый друг твой, давно раздвоен,
и вместо крика одно шипенье,
а вместо яда в зубастом клюве –
гнилые корни и дупла, дупла,
и в дуплах пломбы. Мосты, коронки,
стальные фиксы и др. протезы.
Он весь – Мересьев с душой железной
и костяною своей ногою,
он весь – Гастелло и Талалихин,
археоптерикс и птеродактиль.

О гордый сокол, голимый фуфел!
Безумству храбрых рептилий неба,
крылатых гадов и кистеперых,
головоногих и земноводных,
что лезут в небо, чтоб пресмыкаться
в призыве гордом к свободе, к свету,
к у. е. зеленым, растущим вольным
и черным налом, поем мы песню.

15.07.2001, Москва.
link4 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]