?

Log in

Владимир Строчков [entries|archive|friends|userinfo]
Владимир Строчков

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Ghost-guests [Oct. 5th, 2028|01:05 pm]
Владимир Строчков
link65 comments|post comment

Экзистансы [Aug. 28th, 2016|09:02 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

На смерть Б.

Бобо мертва, но шапки не долой…
И. Бродский. «На смерть Бобо»

...И в землю закопал,
И надпись написал...
Фольклор


Так вот где собака зарыта, за рыжим бугром,
у свалки добра изжитого и злого железа.
Прощай, сукин сын. Никогда не кончалось добром,
начавшись собачьею жизнью. К чему и жалеться,

скуля и елозя, выкусывать тягостных блох,
задрав пистолетом конечность земной канители.
Прощай, кабыздох. Твой конец не хорош и не плох,
он просто совсем не таков, как мы оба хотели.

Но стоит ли выть на луну и корить небеса
за цепь и клещей, и в конце – за собачью усталость?
Случалась и радость, дешевая, как колбаса,
которой немного, но все же отведать досталось.

Мой Йорик блохастый, а как это было? Бобо?
Почти незаметно? Подобно томительной лени?
Пытаюсь представить. Не думать об этом слабо,
но думать – слабит в животе и слабеют колени.

Прощай же, товарищ, ты честно прошел этот путь
от будки к забору несчетно туда и обратно.
Наверное, скоро мы встретимся там, где-нибудь
за рыжим бугром. И не думать об этом приятно.

Прощай, poor Bobick. Конец не хорош и не плох.
Прощай и прости: эпитафия нам – «Бобик сдох».

04.09.1999, Уютное.
link2 comments|post comment

Мемо [Aug. 21st, 2016|07:03 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

Аллюзии'96

О. М. и Н. Б.

Я вернулся в мой город, знакомый до слез…
О. Мандельштам

Я проснулся, мой город, мой город, считаю до трех.
Я считаю периоды дроби. Тверды, как горох.
Я просунул мой порох-свинец и обратно отвел
плавно пахнущий маслом блестящий, бесшумный затвор.
Н. Байтов


Я вернулся в мой город, знакомый как знак,
как простой иероглиф, как красный пиджак.

Ты узнал этот голод
так жуй по углам
эти жирные складки разбухших реклам
там, где врезался в шею, загривок, живот
этот красный пиджак вороватых свобод,
зверовидных свобод, тех, за чьи чудеса
отдаем мы свои мертвецов голоса.

Ты свернулся, мой город, большим червяком,
измерением, свитком, сырым молоком.
Сонно свищет в висок, угнездясь за углом,
твой домашний АК милицейским щеглом.

Я пригнулся, мой город, фильтрую базар,
типа, я ни при чем, я простой Кортасар,

типа, типа, я кличу и мелко крошу
черствый дискурс:
Поклюйте, а я попишу.

Я ширнулся, мой город, считаю до трех,
а потом улетаю от этих застрех
мягким знаком в строке кириллических птиц,
отводя, как затвор, одноразовый шприц.

Он свихнулся, мой город, считаю, до двух
или даже до часу; но Гоголя дух
пролетел еще в полночь, и хрипло в ночи
«Поднимите мне веки!»
мой город рычит.

Глянет он из-под век пистолетным зрачком,
и прильну я к нему полужирным значком,
и ввернусь я в него: я из этих, из тех,
что всегда возвращались в привычный контекст.


21.09.1996 г., Уютное.
link2 comments|post comment

Натурфилософическое [Aug. 14th, 2016|06:39 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

Место не опустело. Время не истекло.
Жизнь дребезжит о тело, как муха о стекло.
Смерть обтекает вещи в поисках микротрещин.

Вещь обретает форму. Тварь познает печаль.
Тело, выклянчив фору, садится пить чай.
Смерть окружает тварей в предвкушеньи аварий.

Тварь отрицает гибель. Вещь обретает знак.
Душа покидает флигель и наблюдает, как
смерть заползает в тело, когда оно опустело.

Рой покидает улей, в сотах оставив мед.
Тело, сидя на стуле, думает, что не умрет.
Смерть исходит из плоти в вечном круговороте.

Вещь становится телом. Душа летит на тепло.
Место не опустело. Время не истекло.
Жизнь повторяет форму кармы как вид корма.

22,23.09.1991г., Уютное.
link8 comments|post comment

Шаманическое [Aug. 7th, 2016|11:44 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]


Словослов
(заговор на речь)


Первосказанное слово –
заколдованное.
Дважды сказанное слово –
завороженное.
Трижды сказанное слово –
заговоренное.

Чур мне, чур, ночь, вечер,
время черных чар,
дар речи.
Встречь ночи вечер,
средь ночи ветер
стих.

Встань, полынь-трава,
говори слова
заколдованные.
Ляг, ковыль-трава,
повтори слова
завороженные.
Сгинь, дурман-трава,
разбуди слова
заговоренные.
Сей, разрыв-трава,
все свои слова
зачарованные.

Чур мое слово
от чужого, от злого.
Вечер червей,
час пик,
день бубен,
ночь треф,
век вий ветер.

Перво-наперво
строго-настрого
крепко-накрепко
слово за слово –
чур, чур, чур!

Речь быстра, темна,
не достать до дна.
В глубине речи слово
словить промыслово,
да замысловато
ловить слова-то.
Лодку снесло,
весло унесло,
умыслом-вымыслом
несломано вынесло.
Слово по речи
сплыло недалече –
Чей Промысел?

Чур меня, чур, убещур,
дыр бул щыл...

Перебор.
Вычур.
Чересчур.
Пере-бор-щыл!

03.10.1992, Уютное.
link13 comments|post comment

Найнтиана [Jul. 31st, 2016|06:47 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]


Федра
(монологи)


1 (Сдача)


Я не увижу знаменитой Федры.


2 (Плешь)

Мне не грозит судьба Авессалома,
хоть не сказать, что здесь кустарник жидок, –
скорей, напротив. Что поделать, годы.
Но на плечах моих – колтун ошибок,
так что мы все же из одной колоды,
но только я в отечестве как дома
и я не сотворю себе кумира –
кошерного салями из шалома,
ни кармы из цветистого кашмира,
ни членского билета, ни нашивок.

Но я ведь тут не делаю погоды.


3 (Инвектива 1)

Кто, я не видел знаменитой Федры?
Да сами вы...


4 (Флексии)

Какой уют! Все ýщиеся ýют,
все áщиеся áют благочинно,
как завещал великий рабби Левин,
и можно отличить, когда мужчина,
а где напротив. Так что только лени
своей я припишу, какого
я не умножу список поколений,
хотя в генеалогии подкован.


5 (Офелия)

Любил ее, как сорок тысяч братьев!
Не выдержала. Вскоре умерла.


6 (Парис)

Я сам себе заделал эту штуку,
и не течет, и можно как из шланга,
а можно лежа, стоя и с колена
или с упора, или в ритме танго.
Ахенно, да?! Когда бы не Елена,
то можно было б самодуром щуку,
или леща, к примеру, на макуху,
а то и по-студенчески, в «Палангу»:
сухешника и, скажем, «Паневежис»...
Но кто же нынче ловит кайф на муху.
Что на троих нам? Кабы не Елена...
А с этой штукой можно даже «Свежесть».

Да ладно, не гунди. Ну, хочешь манго?


7 (Эксперт)

А это лучше сразу две таблетки.


8 (Гермес)

Да нет, теперь в коммерческих структурах.
Нет, ИЧП. Да ну, в акционерном!
Я сам себе хозяин. Это круче.
Обрыдло, знаешь, юным пионером.
Ну, не люблю, как при совке, до кучи.
Так что кручусь один. А что – культура?
Я сам давал. Какие-то из фонда,
два раза по лимону по безналу
и налом сто кусков – ну, сам же знаешь...
Ну, в общем, меценатствую помалу.
Еще – ГАИ: ключа не успеваешь...

Нет, не жигуль, уже полгода «Хонда».


9 (Диоген)

А что – чечены?! Наши, что ли, лучше?!


10 (Мэтр)

Сперва сама, а после сразу вместе.
Ты только не части, я запыхался.
И, знаешь, это место… нет, не выше,
а разве что мористее пол галса.

Ну, да, ну, ладно, ну не надо лести.
Какой маэстро. Был, да весь и вышел.


11 (Авторитет)

И Питер Брейгель. Ну конечно, старший.


12 (Попутчик)

Вы сами-то, пробачте, из кацапов?
Москаль? Москаль, та чую же ж по мове!..
Та ни, я так, примерно, к разговору.
Якщо не так сказав, выбач на слове:
мени, хоч из жыдкив – и той до хору...

А що ж ваш гэтот весь той флот зацапав?!!


13 (Инвектива 2)

Да чтоб мне век не видеть этой Федры!


14 (Электорат)

Я список их прочел до половины
и на хер бросил. Это несерьезно.
Какие-то сплошные коммуняки.
А эти, тоже, знаешь, – «лучше поздно...» –
совки из бывших, крупные вояки,
номенклатура с красной пуповиной.
А эти все аксючицы! А спикер
всея Руси! А жопы на бесптичье,
а этот тут еще афганский летчик,
ведь ни бум-бум, а экое величье
в глазенках поросячьих... Ну их, впрочем,
туда же всех...

А на-кось, выкусь сникерс.


15 (Гимерот)

А сиськи аккуратные такие –
четвертый, а стоят, как... Может, склеим?


16 (Пиндос)

Теперь так мало греков в Ленинграде...
да, я имел в виду, в Санкт-Петербурге:
один Попов Гаврила Харитоныч,
и тот в Москве – и тот ушел. Остался
один Лужков – в Москве – и тот не грек.


17 (Инвектива 3)

Да что ж вы доебались с этой Федрой!


18 (Гамма)

Как много стало черных: и чечены,
и негры, турки, и азербайджанцы,
и итальянцы, черные арабы,
французы, баски, прочие испанцы.
Евреев только мало на Москве...
Ах, да, и греков.


19 (Маржа)

А это что, в рублях или в купонах?
А-а-а, в ба-а-асках!..


20 (Соль)

Я, помню, отдыхал под Новым Светом –
там, в бухте, был родник... ну, так, под камнем
стоячий бочажок на пару литров
чуть мутноватой – видно и в стакане –
от кила, заурядной, но при этом –
в двух-трех шагах от линии прибоя
и явно ниже – пресной!..
Боже правый,
как я ему завидовал! Под боком
такой-то массы – сохранить свой вкус!..

А годом позже родничка не стало.
Нет, он не засолился. Он – ушел.


21 (Очко)

Мне не увидеть знаменитой Федры
в старинном многоярусном театре.
И Мандельштаму тоже не увидеть,
и Галичу. И мне их не видать.
Я предпочел бы не увидеть членов
Политбюро и «Памяти», и членов
пластмассовых в коммерческих ларьках,
и членов предложения, в котором
он не увидит знаменитой Федры.


22 (Перебор)

Как много стало русских в Петербурге!

13.09.1993, Уютное.
link4 comments|post comment

Интерналии [Jul. 24th, 2016|07:25 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

На краешке стола, на просеке души
печальная светла стоит в твоей глуши.
На краешке души, в тени наверняка
еще стоит кувшин парного далека,
еще стоят весы для взвешиванья дней,
их надо завести, но это все больней.

И есть у них сестра, она страшней всего –
молчащая тетрадь бессловья твоего.
И все ее чисты – один беззвучный крик,
бессильной пустоты голодный черновик.
И к ней не прикоснись, такая это боль –
беспомощность страниц, не тронутых тобой.
Ты в ней не властен был, текли в ночи века.

Ты душу пригубил от края далека.
И так пилось легко... Но губы отреклись,
свернулось далеко, на дне осела близь.
Отплакав за сестру и высветясь дотла,
скончалась поутру печальная светла.
И свесив длинный день, склоняются весы
к тому, что твой удел на крестике висит
и говорит: – За что оставил ты меня?..

Крестообразный стол, и с краю нет огня.
И в этот час само внезапно, как чума,
пришло к тебе письмо – а ты не ждал письма.
Из города-чумы пришёл конверт простой,
послание Фомы с вложением перстов.
И тронувшись в уме от берега с трудом,
отпишешь ты Фоме в пылающий Содом:

–Ты пишешь, Бога нет, а только диамат,
а у меня сонет сочится, как стигмат.
Ты пишешь, не верь, мол, все это чушь и проч.,
но кто же «невермор» мне каркает всю ночь,
и светится сама от ужаса стопа...
Ступай-ка ты, Фома, по камушкам ступай,
а я уж по воде пойду – или ко дну,
и коль двум бедам быть, я не приму одну.

18.08.1988, Уютное.
link3 comments|post comment

Палеоэротические фантазмы [Jul. 17th, 2016|10:01 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

* * *

Я динозавр, я вымру так давно,
любви в сосудах - нацедить с напёрсток,
но
и этого довольно стать должно,
чтоб влить по капле старое вино
в твой юный мех, взъерошив твой подшёрсток.

Я динозавр, я вымру, но – рыча.
Плоть распахать – нехитрая наука,
а смерть ли сеять, жизнь ли – эка штука.
Ну-ка,
прими-ка капли старого хрыча
и в срок роди мне внучку или внука –

хамелеона, ящерку, дитя,
младенчика, геккончика, варана.
Я динозавр, я вымру, – да, спустя,
чуть-чуть спустя – но поздно или рано,
хотя
тебя ещё хотя и беспрестанно
распахивая рваной страсти рану…

Да не дрожи ты так, причины нет
для страха: я давно, конечно, вымер.
Но через сотню миллионов лет
ты в спальне обнаружишь мой скелет…
Нет,
не мой скелет, а вымершее имя
моё: Tyrannosaurus Sex.
Привет,
до голоцена.

Вечно твой,
Владимир.

Субатлантик, 15.07.2016 н. э., Москва.
link6 comments|post comment

Из-под тридцатилетнего слоя пыли [Jul. 10th, 2016|10:03 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

Склоны

Ты выходишь на склон. Истончается день. Тени ищут длину.
Оседая в глазах, истекая теплом, солнце глохнет в пыли.
Ты выходишь один, за тобой – только тень в неотвязном плену.
Ты выходишь на склон, и на склоне стоят ковыли.

Ты увидел ее, эту странную жизнь, ты стоишь, замерев:
Словно духи земли отыскали ходы в каменистой коре
и выходят, струясь, обретая длину и ловя ее след,
как слепые огни на незрячих свечах, лижут свет.

Вспоминая на вкус, вспоминая на слух, вспоминая на цвет
и стелясь на ветру, они гладят его своей узкой рукой,
осязая размер, ощущая тепло, обоняя букет,
умеряя печаль, утишая тоску, обретая покой.

И скользит по лучу серебристый лучок, травянистый смычок,
и вдевается звук, и снуется мотив, и сплетается песнь.
Ты услышишь ее, если ляжешь на склон, если ляжешь ничком
и забудешь о том, что на свете еще что-то есть.

Это странная песнь: удлиненный мотив, исчезающий звук.
Она гладит лицо, она лижет глаза и касается рук,
расширяет печаль, будоражит тоску, отнимает покой
и по сердцу скребет волокнистой своею рукой.

Эта песня уже не отпустит души, не покинет ума;
и осядет в крови, что тебе ковыли, колыхаясь, поют:
Ты на склоне стоишь, склоне дня или склоне холма,
или жизни своей. Ты на склоне стоишь. На краю.

15.05.1986г., Крымское Приморье.
link17 comments|post comment

Микроэрос [Jul. 3rd, 2016|08:21 pm]
Владимир Строчков
[Tags|, ]

*
И никто на свете не имеет
больше нас «смеяться» и «любить».

*
Наверх вы, товарищи, все по местам,
вы созданы лишь для развлеченья.
Сияют и блещут красотки кабарэ,
на солнце зловеще сверкают.

*
…и с улыбкой идиотской
Предался утехе плотской.

*
Мимо тёщиного дома
я без шуток не хожу:
то фрактал ей нарисую,
то фигуру Лиссажу.

*
Женщину я распознаю легко,
если увижу её без трико.

*
Мы мирные люди, но наш бронепоезд
стоит на запасном пути,
чтоб в нужный момент перерезать по пояс
Каренину, мать ё ети.

*
Хоть с той, хоть с этой –
хоть стой, хоть падай!

*
Се ля ви, се ля ви, не тревожьте солдат,
пусть солдаты ля фам не шершат.
link5 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]