В ветвях наивняка,
на сучьих ветках дуба
завис с отходняка
беглец Авессалом.
Привет от дурака
с примятой, в виде куба,
башкой, чьи облака
волос торчат колом.

И был дурак убит, –
привет от Иоава, –
предмет его зарыт
в приют добра со злом,
что ж ты орёшь, Давид,
как целая орава:
– Примат моих обид,
о, мой Авессалом!

Травой приход весны,
приход грибами лета,
уж осени приход
накрыл своим крылом,
а ты всё смотришь сны,
всё тормозишь, как этот,
вопишь, как идиот:
– О, мой Авессалом!

И смотрит твой приход
на эту жесть, на жесты,
на мятый твой прикид,
и видит твой облом,
как слёзы на трипод
ты льёшь подобно жертве,
храня безумный вид:
– О, мой Авессалом!

Вот от больших Семей
здесь Герыч окаянный,
надежд твоих Садок
и свет Авиафар.
Довольно же, не смей
лить слёзно океаны,
длить мятый твой видок,
орать, как сто фанфар.

И не позорь знамён,
настало время оно,
ты стар и утомлён,
ослаб держать базар.
Пора уже на трон
замазать Соломона,
нам нужен Соломон
для Третьей книги Царств,
 
а также Елисей –
иди, иди, плешивый, –
и грозных колесниц
крутой Илья пророк,
но мы сюжетец сей
в Четвёртую решили,
поскольку этих Книг
мы наготовим впрок.

В ветвях черновика,
в вербальных ветках дуба
не раз наверняка
зависнет наш шалом
и Ветхий наш Завет
весомо, зримо, грубо.

Где ветошь для завес,
о мой Авессалом?

04.08.2010, Верхнее Ступино.